Часть 5. Почему теория «самодоговора» требует уточнения
Здесь необходимо сделать важное различие. Сам факт того, что и президент России, и Раис Татарстана являются гражданами Российской Федерации, не превращает договор между их органами власти в юридический договор человека с самим собой. Государственные органы обладают самостоятельной компетенцией независимо от гражданства занимающих должности людей. Именно поэтому наиболее сильная версия тезиса «самодоговора» должна звучать иначе. Проблема заключается не в одинаковых паспортах подписантов. Проблема возникает тогда, когда одна из договаривающихся институциональных сторон уже не обладает достаточно самостоятельным источником компетенции, чтобы выступать настоящим центром политического волеобразования. Конституция Российской Федерации по-прежнему различает федеральные органы и органы субъектов. Статья 11 прямо предусматривает государственную власть субъектов и возможность разграничения предметов ведения и полномочий. Статья 5 по-прежнему называет республику «государством» и признает за ней собственную Конституцию и законодательство. Поэтому юридически две стороны существуют. Но вопрос заключается уже в материальной, а не формальной субъектности: насколько самостоятельно одна сторона способна сформировать свою волю? Может ли она самостоятельно определить устройство собственной власти? Может ли сохранить собственную модель конституционного контроля? Может ли самостоятельно определять критерии своих высших должностных лиц? Насколько велик объем исключительного республиканского регулирования? И, наконец: может ли республика сказать федеральному центру «нет» по вопросу, относящемуся к ее собственной государственности? Если объем такой самостоятельности последовательно сокращается, договорность постепенно превращается из отношения двух политических центров в механизм распределения функций внутри одной вертикали. Вот здесь понятие «самодоговор» приобретает серьезный аналитический смысл. Не «один гражданин договорился с другим гражданином того же государства». А: единая публично-властная система распределяет компетенции между собственными уровнями и продолжает использовать язык федеративного договора.
Часть 6. Договор, которого больше нет
Эта проблема особенно заметна на истории специального договора Татарстана с Российской Федерацией. Договор 2007 года прямо говорил, что разграничение полномочий осуществляется Конституцией России, Конституцией Татарстана и самим договором, а Татарстан обладает всей полнотой государственной власти за пределами федерального ведения и совместной компетенции. Но этот договор прекратил действие по истечении срока. Получается весьма необычная конструкция. Исторический Татарстан формировал свою особость прежде всего через договорное отношение. Современный Татарстан остается субъектом федерации уже преимущественно через конституционно-федеральное нормативное отношение. Разница огромна. Договор предполагает: «мы определили отношения друг с другом». Законодательная вертикаль означает: «вышестоящий нормативный порядок определил компетенции каждого уровня». Формально федерализм сохраняется в обоих случаях. Но его политико-правовая природа совершенно различна. Первая модель ближе к федерализму согласования. Вторая — к федерализму административного разграничения.
Часть 7. «Единая система публичной власти» как ключ ко всей конструкции После конституционных изменений 2020 года и принятия Федерального закона № 414-ФЗ появился термин, который фактически позволяет понять направление всей реформы лучше любых политических заявлений: «единая система публичной власти». Федеральный закон прямо устанавливает, что органы государственной власти, иные государственные органы и местное самоуправление в совокупности входят в единую систему публичной власти Российской Федерации. Региональные органы при этом продолжают существовать.
Источник: канал @kznland